Мне с юных лет знакомо искушенье

Последнее искушение Христа | Никос Казандзакис | atdemingholk.ga - читать книги онлайн бесплатно

мне с юных лет знакомо искушенье

В который раз мне снова снится (Екатерина Жмурова) · Величьем Мне с юных лет знакомо искушенье (Надежда Полякова) · Мы с. Читать книгу онлайн "Последнее искушение Христа" - Казандзакис Никос С юных лет владело мной то основополагающее смятение, которое стало Все. Потому его боль так знакома нам и мы тоже чувствуем ее, а его. 41 рецензия на книгу «Искушение» Дженнифер Арментроут. 18+, Young adult . Может, один из нас сейчас выйдет из дома, и его убьет молния, а может, мы оба доживем до девяноста лет. . Сразу оговорюсь - не читала другие книги этого автора, не знакома была с ней, так что сравнить мне не с чем.

Я снова обернулся, Огни святого Эльма превратились в свет фар мотоциклов, окруженный Свободной Стаей волков… Я сразу узнал всадника. В полном облачении на черной Хонде Шедоу Тень летел Абаддон. Поверх его косой куртки был накинут черный шелковый плащ, а на голове была черная шляпа. Мы встретились взглядом, и он коснулся двумя пальцами коротких перчаток широких полей своей шляпы, приветствуя.

Позади Абадонны летел еще один мотоцикл. Черная фигура огромного кота не оставляла никаких сомнений. Это был Кот Баюн. Мотоочки Дольче Габана в железной оправе придавали ему гламурности.

Завидев меня, он возликовал, бросил руль и закричал что есть мочи: Было не понятно, зачем ему нужна была нагайка, но он гордо сжимал ее рукоять в мягких лапах.

Еще больше восхищение вызывал его мотоцикл. Огромнейший черный Боливард Сузуки… — Губа у Кота далеко не дура, — подумал я и кивнул ему, отчего тот заурчал и распушил по ветру свой огромный хвост, словно он был белка-летяга.

мне с юных лет знакомо искушенье

Наши стальные кони были красавцы… — В пластике нет души, — повторил про себя я… Сделав круг над водой, над одной из живописных полян мы тормознули наших коней. Они замерли в небе, как вкопанные. Стая волков нырнула вниз и растворилась, наполнив поляну под нами озером тумана.

мне с юных лет знакомо искушенье

Разгоряченная нашей скачкой, Лилит глубоко дышала. Ее костер ярко пылал, а алый язычок подрагивал… Мои спутники смотрели вдаль. В одной из частей неба светился горизонт. Это было свечение города. Мы молча смотрели вдаль. Я помолчал еще минуту, обернулся к моим спутникам и произнес: Как красиво и точно он описал Москву, посвятив этому целых две главы: Не имея возможности прямо указать название города, Иоанн сравнивает его с Вавилоном.

Именно там строилась знаменитая башня, которая погребла своих строителей, рухнув им на головы. Государственность имеет своим символом Вавилонскую башню — лучше символа не придумать. Но град Вавилон мужского рода, а потому назвать Москву Вавилоном было бы неточно. Ведь именно в Москве восходили на трон цари земные… Смотрим далее: Город, облаченный в красный, в багряницу… Сразу взор рисует Красную площадь, Кремль — сердце Москвы. А когда речь идет о каменьях драгоценных, как ни вспомнить московское метро… В самом первом стихе главы 17 говорится: Ибо в стихе 15 Иоанн говорит: Город, стоящий на семи холмах.

И заканчивается глава 17 точным указанием: Ну, это и так понятно. Но самое, пожалуй, интересное, Иоанн оставил для 18 главы. Сделав паузу, я обратился к моим спутникам: Они живут на помойках, — попытался Баюн. Потому птица нечистая и в высшей степени отвратительная, если у нее имеется такое уродство, как две головы… — А, понятно, Мессир. Иоанн Богослов, очевидно, видел в своих видениях двуглавого орла, но не знал, как назвать эту птицу.

Хотя понятно, почему она ему показалось отвратительной. В Природе все совершенно… Чему же надлежит произойти с Москвою? Но это уже другая история. Подведем же итоги, господа! Итак, город, одетый в багряницу, город женского рода, украшенный в драгоценными каменьями, наполненный многими народами, город, стоящий на семи холмах… Город, над которым воспаряет отвратительная нечистая птица, город, где цари восходили на трон… Знает ли кто из вас другой город за всю историю человечества, чтобы отвечал всем этим требованиям?

Ибо есть более важный Город во Вселенной. Расскажите нам, Мессир, почему Красногорск? Помолчав немного, я произнес: Красногорск — это Природа, пропитанная духом Любви Создателя к своему Сыну. Иоанн Богослов очень точно и красиво описал Красногорск. Красногорск — это горы, главной из которых является Красная Горка. Лес там пропитан Силой… На вершине же Красной Горки находится святая святых. Лысая Гора, Дом Антихриста. Красной гора называется, потому что пролита на ней Кровь Сына в момент освящения Лысой Горы.

И, помолчав немного, я добавил: Гора из снега круглый год? У меня было время… надо же было себя чем то занять… — ответил. Жаль, что бригада канатчиков увидела капли лишь в туалете… Но, теперь все горы в Священном Городе Красногорске освящены Самим Антихристом.

Поэтому весь Город теперь Священен. Здесь я Родился, здесь рос, влюблялся и умирал. И этот Г ород — Красногорск. Мой Вифлеем и Моя Голгофа… Мои спутники молчали.

Вдали над Москвой собиралась Гроза. Воздух наполнился электричеством, небо над столицей почернело и заискрило первыми всполохами молний. Я распростёр длань, указуя на Москву, лежащую вдали: Но где-то там, бессонницей мучился один человек… Костя Кинчев курил у раскрытого окна и слушал Ветер и Дождь… Они нашептывали ему неизвестно откуда взявшуюся мелодию.

Костя взял листок и начал записывать текст, который нашептывал ему Ветер… Ночные странники — Братья собак Поднимаются вверх. Им подали знак, Их ждут. В движении к истокам Лунной воды, В поисках потерянного дома, Они топят следы В болоте минут. Такая Ночь не могла не отпечататься в Вечности. Она как этого ждала. Отклонила слегка назад бедра и прогнулась.

Я вошел в нее на всю глубину. По двигателю моего мотоцикла побежали синие молнии-разряды, они облизывали двигатель, пробегали рядами блестящих патрубков, расходились и сливались воедино… В это мгновение вдали над Москвой разразилась Гроза. Сорвавшись с места в галоп, мы неслись сквозь Сумрак Ночи.

Я пришпоривал Лилит все сильней и сильней, пока ее бедра не начали вздрагивать от конвульсий. Мы влетели в окно моей спальни на Лысой Горе.

Заколыхали на стенах факела. Лилит без сил легла голой грудью на бензобак. Я спешился и взяв ее на руки, осторожно уложил в постель на темно-синее постельное белье в небесных звездах. Ее горячее мокрое тело еще вздрагивало. Я укрыл ее темно синей простыней и нежно поцеловал в ее девственно белую шею. На черной коже сиденья остывала маленькая лужица.

В ней застыла разлитая жидкая лунность. Все они дарили мне незабываемые моменты Полета. И каждая была по-своему Прекрасна в свою пору, словно Цветок, раскрывающий Красоту в свое мгновение цветения. Наслаждаясь этой минутной красотой, я чувствовал, что мне достаточно будет для счастья лишь одного Цветка.

Но злая ирония Судьбы делала так, что, едва я останавливал свой выбор на ком-то одном, связывая себя обязательствами верности, как мой Цветущий Сад увядал, я отказывал себе в созерцании цветения других цветов, переключаясь на единственный. Я окружал его такой заботой и любовью, что неотвратимо наступал момент, когда эта Единственная мне говорила: И тогда новый Шедевр выходил из-под моей кисти. Очередной Цветок застывал на холсте в лучший из мгновений своей жизни… Я тогда надеялся, что упорство рано или поздно принесет свои плоды, и одна из моих девушек все же полюбит меня по-настоящему, я останавливал свое внимание на каждом прекрасном создании, достойном со мною разделить Вечность… Я чувствовал, что такой Выбор необходимо сделать, ведь из всего, что мне было известно про Рай, я знал: И я сразу вспоминал тех двух улыбающихся стариков с картинки, показанной мне Заманухой в парке.

Бабулька полюбила в юности этого безусого юнца, отдала ему свою девственность, и ни разу! И умерли они в один день. Скука, с которой прожили эти двое всю свою жизнь, стала теперь Вечной. Я смотрел по сторонам и не мог поверить своим глазам.

Никто из живущих вокруг современников не задумывался серьезно о своем Выборе на Вечность. Люди выходили замуж, женились, расходились, сходились вновь. Приходя домой с работы, женщины возвращались к своим мужьям алкоголикам. В Раю все это теряло смысл. Что держало этих людей вместе долгие годы? Как они будут коротать Вечность в Раю вдвоем? Жаль, что этих вопросов они не задавали. Бабушке нужен дедушка, чтоб было кому и о ком позаботиться, воды подать, в магазин сходить, неотложку вызвать, да и просто поговорить.

А о чем говорить им с дедом Целую Вечность потом? Хорошо, что хоть можно просто гулять и тупо улыбаться… Другой контингент людей — публичные люди, актеры, звезды шоу-бизнеса делали свой выбор, исходя из меркантильных интересов: Опять же, хорошо, что можно и тут просто гулять и тупо улыбаться. Обычная картина у подъезда видеть двух подруг. Они не представляли себе, что такое Вечность.

После моей встречи с Анакондой, когда Время остановило свой ход, я ощутил лишь Ее Дыхание.

Искушение уходом. Без выбора: Автобиографическое повествование

И мне этого было больше чем достаточно, чтоб реально задуматься. Уверен, что и Анаконда тогда не обрадовалась бы, не окажись я. Ей пришлось бы Навечно остаться у храпящего изголовья своего вечно пьяного мужа. Мне было интересно узнать, что же за шаманское зелье мы курили тогда в лесу, и я позвонил Анаконде. В назначенный день и час в дверь раздался звонок.

На пороге стояла Анаконда с парнем. Широкие скулы, загорелое лицо и взгляд, устремленный вдаль, делали его очень похожим на индейского шамана-жреца. На заплечной лямке у него висел видавший виды молодежный рюкзачок.

На шее красовалось красное бандано, широкий кожаный ремень по-пиратски подпоясывал фигуру атлета. Но самой, наверное, гротескной деталью одежды были его остроносые щучки из змеиной кожи, очевидно, предмет его гордости.

Очевидно, ее напрягало общение с индейцем. Сказав это, она быстро удалилась. Мы же с Толиком пошли ко. Сидя на полу моей лоджии под Кустом Мери Джейн мы смотрели на Небо.

Расскажи…, — попросил. Он достал из рюкзака потертую книжку без переплета. Мы не одни разумные существа на планете. Есть особый вид грибов. Это неорганическая форма разумной жизни во Вселенной. Это разумная сила, с которой у нас взаимовыгодный договор. Эта сила, обладая высокоразвитым интеллектом, не имеет органического тела.

Она может только Знать. А мы, люди, имеем тело, глаза, которые могут видеть красоту Вселенной, уши, которые могут слышать звуки Мира, прекрасную музыку. Но мы ничего о Мире не знаем. Мы — две формы разумной жизни, и мы нужны друг другу. Мы даем на время пользоваться нашими телами, а они предоставляют нам свою высокую разумность. Только будь внимателен и все запоминай. Я быстро собрался, мы вышли из дома и направились в лес.

Толик вставил в уши наушники, и по его взгляду я понял, что пока не придем на место, его лучше не беспокоить. Проехав несколько остановок за город, мы вышли на лесной опушке. Шли молча, пока не смолкли звуки дороги, а под ногами захлюпала болотистая почва. Открывался восхитительный вид на живописную поляну. Толик убрал наушники в рюкзак и шепотом сказал: Маленькие с тонюсенькими ножками-ниточками и острыми шляпками, казалось, жизнь едва теплится в. Мы съели по паре десятков гжибов и сели в траву ждать прихода Союзника.

У них коллективное мышление. Мы подождали еще немного, и я спросил: Толик посмотрел на меня с интересом.

мне с юных лет знакомо искушенье

Я начал замечать, как меняется Мир вокруг. И окружающий Лес и трава, на которой я сидел — все это наполнялось насыщенными цветами.

мне с юных лет знакомо искушенье

Причем краски были живыми. Даже воздух вокруг напоминал прозрачный живой кисель. Я посмотрел на свою одежду. Черный бархат моих джинсов источал благородную тишину. Черная водолазка молчала о Вечном. Я взглянул на Толика. Его одежда о чем-то все время без умолку говорила. Красный платок на шее постоянно менялся, ощущалось его беспокойство, ему никак не сиделось на месте. Пиратский ремень кичился своей шириной и относился к окружающему с презрением.

Он раздулся, чтоб выглядеть еще шире. Но больше всего поражали остроносые щучки. Эти двое оказались философскими личностями, много повидавшими на своем веку. Они просто беседовали друг с другом. Если прислушиваться к любой детали одежды, можно было услышать ее болтовню.

Я заглянул в его. Это были два удивительных существа, живущих своей жизнью. Они постоянно меняли цвет, то поглощая, то излучая сияние. Быстро собравшись, Толик исчез в лесной чаще, будто его и не было. Внутри начало возникать странное чувство, что мне нужно домой. Жизнь Леса притушила краски, мне вдруг захотелось увидеть жизнь своих картин, висящих в спальне. Причем было чувство, что возникшее желание рождалось не столько у меня, сколько еще у Кого-то внутри.

И этот Кто-то меня торопил. В воображении начали рождаться образы с картин. Я вскочил и огляделся. На фоне темнеющего леса, словно две картинки, наложенные друг на друга, меня манила Барби с картины. В очертаниях сосны отчетливо узнавался силуэт Куста Мери Джейн. Выйдя из леса, направился к автобусной остановке. Очевидно, автобуса не было давно, его ждали с дюжину людей. Вскоре подъехал и автобус. Он выпустил пар и, забрав всех, тронулся с места.

Картина, которую я увидел, вселила в меня животный ужас. Люди вокруг казались неживыми. На их лицах была написана озабоченность чем-то, но их глаза… Стеклянные, ничего не выражали. Мертвые… Ощущение, что автобус, где я очутился, вез мертвых пассажиров, усиливалось. С ним усиливался и мой страх.

Я не мог понять что, но что-то объединяло всех этих людей. Они смотрели в окна, двигались, морщили лбы, о чем-то, очевидно, размышляя, но их глаза были мертвы.

Не хотелось даже думать о том, что глаза — зеркало души… Поздно, я подумал… — Куда едем? За моей спиной стояла женщина, и она обращалась ко. Гротескности и сюрреализма добавляли этой картине висящие на ее груди рулончики билетов. Ее глаза тоже оказались мертвы. Он не хочет платить! Водитель посмотрел в зеркало салона.

мне с юных лет знакомо искушенье

Я столкнулся с мертвым взглядом. Эти люди двигались и разговаривали, но их тела словно жили еще по инерции. В них не было движущей силы жизни. Мне стало совсем не по себе, когда я почувствовал, что у окна, среди остальных, стою. Кожаные петли ручек раскачивались на поручнях, словно петли виселиц. К ним тянули руки мертвяки… Автобус остановился, испустив дух, открыл дверь.

Мои мокасины мягко коснулись зеленой травы на обочине. Пешком, отходя от увиденного, я добрался до дома. Моя комната встретила меня совсем.

По темно-зеленым обоям двигались, распускаясь, золотые цветы. Их завитки росли и закручивались. Бархат коричневых гардин обрел торжественность, а пространство комнаты глубину. Раздевшись, я утонул в своем кресле, наслаждаясь Жизнью и Цветом. Можно было созерцать висящие на стенах картины. Барби влюбленно смотрела на меня, не отрывая соблазняющего взгляда, ее ладошка медленно скользила к Лодочке.

Но главный холст моей жизни висел напротив. Будучи размером с человеческий рост, она висела горизонтально ровно напротив кресла. На нем изображалась вытянувшаяся во весь рост спящая Ева с большой круглой грудью. На грудь рефлексировало висящее над Евой красное яблоко.

А ее прекрасное тело огибал Змей Искуситель. Он положил свою голову Еве на чрево, прикрывая ее наготу, и закрыл. На заднем плане в реке были видны его большие кольца. Хвост Змея исчезал за горизонтом. Я созерцал Искушение… Листья на райских деревьях шевелились. Их ласкал легкий ветерок. Грудь Евы едва вздымалась от ее дыхания.

Вдали серебрилась река… Вдруг, не открывая глаз, Змей обратился ко мне… Я замер, но страха не почувствовал. Змей на мгновенье задумался, его чешуйчатая кожа переливалась зеленым перламутром. Не поднимая век, он промолвил: Хотя театр может обойтись без гардероба, а Рай без Меня, увы.

Пчела не полетит на цветок, если не прельстится его дивным нектаром. Оно движет исключительно всем в Природе. Да и Женщина, о которой ты так грезишь, зачем нужна тебе будет там, не будь Меня? О чем вы станете говорить Целую Вечность? Подумай лучше о другом. В Раю должен быть Выбор. Пчела должна иметь выбор лететь ей на этот цветок или на.

Комментарии

Никто не должен за нее этого решать. Да и ты должен иметь Свободу Выбора вкушать тот плод, какой захочешь. И Женщину… Змей улыбнулся. Расскажи мне о Нем. Многие люди считают, что никаких доказательств Его существования нету. А наука утверждает… Но Змей не дал мне договорить, он лишь засмеялся. Бог не любит слабых душ и немощных тел.

Душа желает бороться с сильной, оказывающей упорное сопротивление плотью: Борьба плоти и духа, бунтарство и сопротивление, примирение и повиновение и, наконец, высшая цель борьбы — единение с Богом, таково было восхождение, совершенное Христом, который призывает нас совершить это восхождение, идя по его окровавленным следам. Стремиться к высочайшей вершине, достигнутой первородным сыном спасения Христом, — вот высший Долг человека борющегося. Однако, чтобы последовать за ним, необходимо глубоко вникнуть в смысл его борьбы, заново пережить его смятение, познать, как он преодолел влекущие пышным цветением соблазны земные, как пожертвовал великими и малыми радостями человеческими, восходя от одной жертвы к другой, от одного подвига к другому, и поднялся на вершину подвижничества — на Крест.

Изложение этой исповеди смятения и великой надежды человеческой приводило меня в столь сильное волнение, что слезы выступали на глазах. Никогда более не приходилось мне с таким наслаждением, с такой болью ощущать, как кровь Христова падает капля за каплей в сердце. Ибо прежде чем взойти на вершину жертвенности — на Крест и на вершину нематериальности — к Богу, Христос прошел все стадии человека борющегося. Потому его боль так знакома нам и мы тоже чувствуем ее, а его конечную победу столь явственно воспринимаем как нашу собственную грядущую победу.

То глубоко человечное, что было во Христе, помогает нам понять и полюбить его, помогает пережить Страсти его так, словно это были наши собственные страсти.

Раиса Котовская. Уроки пения

Не будь в нем частицы человеческого тепла, он никогда не смог бы так уверенно и нежно тронуть наши сердца, не стал бы примером в нашей жизни. Мы тоже боремся, и созерцание его борьбы придает нам мужество, ибо мы видим, что не одиноки в мире, что и он борется вместе с нами.

Каждое мгновение Жития Христа есть борьба и победа. Её стихи способны выдержать проверку временем. Не отвратится ли оно, как уже бывало, от своих исконных родовых святынь, от света Истины, не почит ли духовно в стяжании, в скудоумной пресыщенности?. Так называется одна из книг Раисы Котовской. Про эту пичужку почему-то вспомнилось мне в горький час на кладбище, где после отпевания в храме села близ Минеральных Вод мы хоронили своего ушедшего из жизни товарища по перу.

Был ясный, не январский, а как-то по-весеннему солнечный день, словно бы Божья благодать разлилась над этими степными просторами, над землёй, приготовившейся принять в себя ещё одну изболевшуюся и отстрадавшую человеческую плоть. Так хочется уверовать в христианскую заповедь о бессмертии души. Эта душа — веровала… Пережитое в тот день прощание вылилось у меня в строки, посвящённые памяти Раисы Котовской: То пронзительно, то тихо.

По этой песне ты мне и сестра. Когда ярилась в наших судьбах вьюга, Крыло в крыло мы не были с. И что с того… Пернатая подруга! Как тесен твой скворечник под землёй. Но песня — вот! Январский день лучится, Как будто бы среди зимы — весна. И, сидя на кресте, поёт синица, Знать, песнь твою подслушала .